Главная | Новости | Дискуссионный клуб | Книги | Статьи | Гостевая книга | Контакты



Булгары на Куликовом поле

Принимали или нет волжские булгары участие в Куликовском сражении – этот вопрос для большинства российских историков уже давно решен однозначно: не принимали.

И.А. Гагин,

канд. ист. наук, доцент.

 

 

 

Булгары на Куликовом поле

(по материалам булгарских преданий)

 

 

 

Принимали или нет волжские булгары участие в Куликовском сражении – этот вопрос для большинства российских историков уже давно решен однозначно: не принимали. Для утверждения такого мнения существовали два весьма важных фактора: 1) ни один из изученных источников, так или иначе описывающий ход событий сентября 1380 года, не упоминает булгар; 2)  волжские булгары не входили в сферу влияния Мамаевой орды и поэтому их участие в сражении мало вероятно.

 

Действительно, практически все летописи, рассказывая о Куликовской битве, почти дословно отмечают следующее: «В лето 6888. Прииде из Орды ордынский князь Мамай с единомысленники своими, с всеми князьями ординскими, и с воего силою Татарскою и Половецкою, а еще к тому рати понаймовал Бесермен, и Армены, Фрязы, Черкассы, Ясы, Буртасы…»1. Часть летописей обходится без перечисления народов, входивших в мамаево воинство2, и одна, Устюжская летопись, к данному перечню добавляет мордву, черемис «и ины многие силы»3.

 

Проведенные ранее исследования этнического состава ордынского войска не оставляли сомнений в отсутствии в его составе волжских булгар. Но все же попытаемся еще раз рассмотреть, не могут ли булгары подразумеваться под каким-либо из указанных этнонимов. Первыми из мамаевых наемников летописцы упоминают бесермен. «Кто в этом списке понимается под бесерменами, трудно сказать, - пишет  В.Л. Егоров, - ибо в летописях этим термином обозначаются мусульмане вообще. Однако не исключено, что летописное указание может относиться к мусульманским отрядам, навербованным в Азербайджане, связи которого с Золотой Ордой имели давний характер»4.

 

Татары и бесермены четко разделяются летописцами и называются как особые народы. Например, под  1346 г. отмечено, что «казнь бысть от Бога на люди подъ восточною страною на городъ Орначь, и на Хазторокань, и на Сарай, и на Бездежъ, и на прочие грады в странах ихъ; был мор силен на Бесермены, и на татары, и на Ормены, и на Обезы, и на Жиды, и на Фрязы, и на Черкассы, и на всех тамо живущих…»5. Таким образом получается, что бесермены русских летописей были жителями восточных стран. Как пишет А.Г. Юрченко, «страну бисерминов из донесений францисканцев принято отождествлять с Хорезмом»6.

 

Из тех же летописей мы знаем, что бесерменами на Руси называли мусульманских купцов, которым ордынский хан отдал на откуп сбор дани. Возможно, среднеазиатские купцы действительно выкупили у золотоордынского хана такую привилегию. Судя по всему, злоупотребляли они очень сильно, что вызвало волну восстаний в городах Северо-Восточной Руси. Читаем под 1262 годом: «Избави Богъ отъ лютаго томлениа бесрьменьского люди Ростовскиа земля молитвами святыа Богородица, и вложи ярость  христианомъ во сердце не можаху бо уже тръпети насилиа поганыхъ, и созвонивше вече, а выгнаша их изъ градовъ... Откупахуть бо ти окаяннии бесрьмена дани у Татар, и отъ того великую пагубу творяху людемъ…»7.

 

Теперь попытаемся ответить на существенный вопрос: только ли среднеазиатских мусульман на Руси называли бесерменами, и откуда взялся данный термин?

 

 По мнению исследователей, в «bisermini» следует видеть искаженное тюркское «busurman», происходящее из персидского-арабского «musulman» – мусульмане. Возникновение «b» на месте «т» объясняется обычным тюркским чередованием «b»-«т». Переход «l» в «r» несколько более необычен, но нередок в тюркских языках среднеазиатского ареала. Положение о среднеазиатских истоках рассматриваемой формы согласуется с традиционным отождествлением земли Бисерминов с Хорезмом8.

 

В то же время, термин в той же огласовке присутствует сегодня в качестве этнонима в Предуралье, являясь названием (в том числе и самоназванием) говорящих на удмуртском языке бесермян. Диалект удмуртского языка, на котором говорят бесермяне, стоит особняком в системе современных удмуртских диалектов9. Особенности материальной культуры бесермян (прежде всего традиционная одежда) указывает на их чрезвычайно тесные связи в прошлом с чувашами10, которые, по мнению группы исследователей, имеют непосредственное отношение к волжским булгарам. И.Н. Смирнов в исследовании об удмуртах писал, что «первым историческим событием в жизни вотяков (удмуртов, – И. Г.) было соприкосновение с болгарской культурой»11. Усиление булгарского влияния в XI–XII веках находит отражение в удмуртской лексике, куда проникло более 130 булгарских слов из области сельского хозяйства, ткачества и торговли12.

 

Таким образом, мы видим, что термин «бесермены» имеет непосредственное отношение также и к волжским булгарам. В русских источниках XIV–XV вв., касающихся территории бывшей Волжской Булгарии, бесермены неоднократно упоминаются как определенная, отличная от татар, черемисов (марийцев), мордвы группа местного населения, в особенности некоторых городов (Булгар, Казань, Джукетау)13. Так, под 1429 г. в Воскресенской летописи сообщается о походе на Кострому татар, которые, захватив большое количество пленных, ушли по Волге вниз. «Князь же Федор Стародубский Пестрой, да Федор Константинович …с своими полки погнаша за Татары, и угониша да их биша, татар и бесермен, и полон весь отняша…»14. Вполне возможно, что упоминаемые в тексте летописи бесермены – это мусульманские купцы, находившиеся при татарском отряде во время набега и специализировавшиеся на покупке и перепродаже рабов. Но, скорее всего, это могли быть принимавшие участие в разбойном рейде на русские города обулгаризированные удмурты, получившие свое название именно благодаря сильному культурному и экономическому булгарскому влиянию, или сами булгары.

 

Поскольку под татарами русские источники конца XIV–XV вв. имеют в виду, безусловно, мусульманское население, то в бесерменах следует видеть не конфессиональную, а этническую группу. Постепенное исчезновение этого этнонима, вероятно, связано с кипчакизацией населения бывшей Волжской Булгарии, происходившей в XIV-XV вв.15, в ходе которой в Казанском Поволжье распространение получили такие названия, как мусульмане (по конфессиональному признаку), тюрки (по этноязыковому признаку) и татары - первоначально экзоэтноним, принесенный вместе с монгольским нашествием и служивший с XIII в. (прежде всего у русских) для обозначения разнообразного по происхождению кипчакоязычного населения Золотой Орды.

 

Очень любопытна реакция армянских историков на упоминание в летописях наемников-армян. С одной стороны, ими признается, что в среде армянских феодалов было распространено наемничество и это, например, подтверждается наличием у сельджуков наемного войска из армян; с другой стороны, армянские ученые уже давным-давно заявили: поскольку документов о вербовке бойцов для Мамая в Армении не найдено, их предки на Куликовом поле не воевали, но если же кто-то из них и оказался на Дону, то были они «из состава армянской общины в Булгаре»16. Раскопки, проведенные на Болгарском городище, действительно подтверждают, что в столице Волжской Булгарии существовала довольно многочисленная армянская диаспора17. И если из булгарской столицы Болгара в войско Мамая влились армянские наемники, то булгарские «бесермены», несомненно, должны были в нем занимать одно из основных мест, что и зафиксировано летописцами. Хотя, вероятнее всего, и бесермены, и армяне, указанные в летописях, так же как и «черкассы и ясы» – наемниками из прикаспийского и северокавказского регионов. Именно отсюда черпал свои основные силы Мамай. В тоже время это не дает основания полностью отрицать участия булгар, мусульман по вероисповеданию, то есть, для летописцев, бесермен, в Куликовском сражении. Русские источники свидетельствуют о наличие в мамаевом войске буртас, мордвы, черемисы (марийцев), которые являлись непосредственными соседями волжских булгар. Это может служить косвенным доказательством возможности участия в событиях «лета 6888-го» булгарского подразделения. Санкт-Петербургский булгаровед Р.Х. Бариев отмечает, что из всех мусульманских народов ближе всех к Руси находились волжские булгары, поэтому, в первую очередь, именно в них должны были видеть бесермен18.

 

Все, что говорилось выше о булгарах, как участниках Куликовской битвы, всего лишь предположения. Как считают ученые, собственно булгарские письменные источники, которые могли бы пролить свет на рассматриваемый вопрос, отсутствуют. Хотя это кажется невероятным, что в Волжской Булгарии, стране с развитой для своего времени экономикой, уникальной культурой, не существовало отлаженной летописной традиции. Мы знаем, что до монгольского нашествия 1236 г. во всех булгарских городах действовали религиозные центры,  создавались медресе, в которых обучали основам письменности и риторики19. Благодаря сочинению арабского путешественника ал-Гарнати, два года прожившего в Булгарии, известно имя булгарского ученого Якуба бен-Номана, написавшего «Историю Булгарии20. Эта книга погибла в горниле жестокой монголо-булгарской войны, так же как и тысячи других безвестных сочинений. Но если даже практически все подверглось тотальному уничтожению, что, впрочем, сомнительно, остались носители устных преданий, передаваемых из поколения в поколение, которые затем записывались и неоднократно переписывались книжниками, чтобы сохранить историю булгар. Наверняка и им было понятно, что народ, потерявший свою историю, перестает быть народом и легко ассимилируется каким-либо другим.

 

Очень любопытна участь «Джагфар тарихы» – свода летописей второй половины  XVII в. сеида Джагфара. Основная масса историков Татарстана и Башкортостана относятся к этому источнику отрицательно, считая его подделкой. Советник президента АН республики Татарстан И.Л. Измайлов в одной из своих статей называет «Джагфар тарихы» «фольк-хистори», являющейся разновидностью «квазинаучного литературно-художественного творчества "халык-тарихистори"»21. На выдвинутую точку зрения есть свои причины, которые будут указаны несколько ниже.

 

По данным, которые приводит в кратком предисловии к публикуемым текстам свода его последний владелец и издатель Ф. Г.-Х. Нурутдинов, свод Джагфара был составлен в 1680 г. по повелению башкирского сеида Джагфара секретарем его канцелярии – бахши Иманом. Свод был составлен в Башкирии на «булгарском тюрки» булгаро-арабским шрифтом. Бахши Иман включил в него несколько булгарских летописей: «Гази-Барадж тарихы» (1229–1246 гг.) Гази-Бараджа, «Праведный путь, или Благочестивые деяния булгарских шейхов» (1483 г.) Мохаммед-Амина, «Казан тарихы» (1551 г.) Мохаммедьяра Бу-Юргана, «Шейх Тали китабы» (1605 г.) Иш-Мохаммеда и некоторые другие. Считается, что причиной появления свода была подготовка башкирского восстания и необходимость подъема боевого духа его участников22.

 

Башкирские восстания XVII в., обычно совпадавшие с осложнениями отношений России с Турцией и Крымским ханством, были не стихийным порывом серых угнетенных масс, а продуманной акцией образованных верхов башкирского общества, способных следить за политическими событиями и адекватно на них реагировать23. Поэтому данные Ф. Г.–Х. Нурутдинова о составлении свода Джагфара накануне восстания 1681–1683 гг. кажутся вполне убедительными. Джагфару удалось поднять в Башкирии освободительное восстание с целью восстановления независимого Булгарского государства. Но после поражения от царских войск под Мензелинском в 1683 году он отступил в глубь Башкортостана, где был схвачен изменившими ему феодалами и выдан русским властям.

 

Если составление свода было предпринято предводителями башкир, то его дальнейшая судьба связана с определенной частью татар. Поскольку летописи свода освещают, в частности, историю восточноевропейских древних булгар, ее текстами заинтересовались те слои татар, которые придают особое значение булгарским предкам и даже называют себя не татарами, а булгарами. Вероятно, именно поэтому оригинал публикуемого списка свода в начале XX в. находился в казахстанском городе Петропавловске, который был всегда связан с булгарскими кругами24.

 

В 1939 г. проводился перевод башкирской письменности на кириллический алфавит – «основы русской графики»25, в процессе которого шло тотальное уничтожение древних рукописей, сопровождавшееся репрессиями тех лиц, которые их хранили. Поскольку древние тексты, написанные по-русски или русским алфавитом, уничтожению не подлежали, И. М.–К. Нигматуллиным были переведены на русский язык поэма Микаэля «Шан кызы дастаны» (865–882 гг.), эпос XII в. «Барадж дастаны» и свод летописей сеида Джагфара 1680 г.

 

После смерти И.М.-К. Нигматуллина тексты попали к Ф.Г.-Х. Нурутдинову. В 1993 г. им при поддержке редактора вестника «Болгар иле» и секретарей клуба «Булгар аль-Джадид» в Оренбурге и Казани, редакцией вестника «Болгария» была издана часть свода Джагфара. Кроме этого были изданы статьи и заметки Ф.Г.-Х. Нурутдинова, написанные на основе утраченной в начале 80-х гг. части перевода свода.

 

Появление «Джагфар тарихы» было встречено неоднозначно. Во-первых, издание не вполне отвечает академическим требованиям. Публикация свода Джагфара только в переводе без подлинника вызывает вполне понятные сомнения у исследователей. Во-вторых, не способствует доверию к своду и то, что переводчик счел возможным перевести принятое в подлиннике летоисчисление на даты юлианского календаря от Рождества Христова. В третьих, недоверие к публикуемым летописям вызывает проводящаяся в них непомерно амбициозная оценка роли булгар в истории Евразии.

 

Однако многое говорит и о подлинности определенной части издаваемого перевода свода Джагфара. Прежде всего, его большая информативность. В текстах свода упоминается более пятисот древних географических и этнических наименований, даны родословные и жизнеописания многих исторических лиц. Сравнение части текста летописи, сделанное З.А. Львовой (речь идет о летописи Гази–Бараджа в описании истории хана Куврата), с переводами Иоанна Никиусского, патриарха Никифора, Феофана Исповедника и с данными Именника болгарских царей свидетельствует о ее подлинности. Но самые поразительные выводы делаются исследователем при сопоставлении данных Гази-Бараджа и археологических источников26. Этого не могли знать ни составитель свода бахши Иман, живший в XVII столетии, ни Ф.Г.-Х. Нурутдинов, так как археологические исследования И.А. Барановым проводились позже опубликования «Джагфар тарихы»27.

 

Возможно, основной причиной, по которой летописи Джагфара не признаются основной массой исследователей как исторический источник, является та ситуация, которая побудила секретаря сеида, бахши Имана, приступить к составлению свода. Он получил официальный заказ, собрал действительно существовавшие булгарские летописи и устные предания, добавив в них то, что, по его мнению, должно было поднять дух народа, пробудить в нем волю к борьбе и победе. А таким стимулом могло быть только одно: люди должны были уверовать в то, что они потомки великих булгар, государство которых простиралось на «пол мира», перед которыми трепетали все народы, и главная цель борьбы – сбросить зависимость от русского царя и восстановить великое булгарское государство. Если исходить из признания данной гипотезы, становится вполне понятным, почему в «Джагфар тарихы» переплетены правда и вымысел, которые, зачастую, очень сложно разделить. Это дает основание для углубленного исследования «Джагфар тарихы», что, несомненно, будет сделано специалистами булгароведами в обозримом будущем.

 

Сведения об участии булгар в Куликовском сражении находятся в «Казан тарихы» Мохаммедьяра Бу-Юргана, являющейся одной из составных частей «Джагфар тарихы». Мохаммед Бу-Юрган сообщает, что Мамай отправил к булгарскому эмиру Азану послов, которые сообщили ему, будто бы хан Арабшах присоединился со всей ордой к Мамаю и посоветовал прислать ему дань и отряд с туфангами для наказания московских бунтовщиков. В противном случае обещалась суровая расправа28. Эмир, поверив в эту ложь, вызвал к себе бека Сабана и велел ему идти на соединение с Мамаем «с двумя тысячами черемшанцев Чаллы-Мохаммеда, тысячью башкортов, буртасской тысячью Гарафа и тысячью кашанцев, а так же с двумя туфангами Аса – ученика пушечного мастера Тауфика»29.

 

Если верить Мохаммеду Бу-Юргану, у булгар в описываемое время уже было огнестрельное оружие – туфанги, под которыми легко угадываются русские тюфяки. Забегая вперед, отметим, что по летописи мастер Ас попал в плен во время сражения и русский тюфяк это, по сути дела, булгарский туфанг, ибо Ас остался в Москве и трудился во благо Московской Руси. Отсюда следует, что пушечные выстрелы, которыми встретила Москва хана Тохтамыша в 1382 г. – это дело рук булгарского мастера Аса.

 

Перед отправкой отряда на войну эмир откровенно сказал Сабану: «Пусть лучше погибните вы, чем все государство». Это говорит о том, что Азан был глубоко убежден в объединении Мамая и Арабшаха и серьезно опасался их совместного рейда на булгарские владения. Сабан отправился в Кыпчак и соединился с 80-тысячной армией Мамая на развалинах старой крепости Хэлэк.

 

Мохаммед Бу-Юрган пишет: «…улубий [полководец – И.Г]…велел атаковать 60 тысяч русских и 10 тысяч примкнувших к ним артанских всадников в неудобном для этого месте... Наши …растоптали 10 тысяч стоявших перед болотом русских пехотинцев. Дело было очень жарким. Под Гарафом убили лошадь, и он, уже пеший …поразил стрелой балынского бека. Потом оказалось, что это один из московских бояров оделся в одежду своего бека и стал впереди войска, дабы того не убили. А Сабан при этом все удивлялся тому, что не видит хорошей русской конницы. А она, оказывается, была поставлена в поскын (засаду) в лесу за болотом, и деревья в нем были подрублены для быстрого устройства завала в случае вражеского прорыва…А наши, покончив с левым крылом русских, уперлись в болото и остановились. Мамай, наблюдавший за битвой с высокого холма позади войска, воспринял эту заминку за проявление трусости и велел своему лучшему монгытскому алаю подогнать наших ударом в спину. Сабан едва успел развернуться и встретить кытаев стрелами, а затем мечами, иначе бы его с ходу растоптали 20 тысяч степняков (кырагай).

 

В это время левое крыло мамаева войска, состоявшего из 10 тысяч крымцев и 7 тысяч анчийских казаков, рассекло правое крыло русских и боковым ударом расстроило балынский центр. Бий Бармак – единственный из ногайских биев, с которым наши ладили – был со своими против московского центра и тут же поднажал и погнал его. Когда он, преследуя неверных, оказался левее леса, воевода балынцев Адам-Тюряй [под этим именем, скорее всего, надо подразумевать Дмитрия Боброка-Волынского, - И.Г.] вывел свою 20-тысячную конницу из засады и опрокинул его сокрушительным боковым ударом.

 

Увидев мгновенную и напрасную гибель большинства своих, Бармак развернул уцелевших и бросился прочь мимо остервенело бьющихся друг с другом булгар и монгытов Джинтель-бия. Крымцы и анчийцы бросились бежать в другую сторону... Пролетая мимо дерущихся, Бармак крикнул во всю мочь о полном разгроме, и только это заставило всех позаботиться о спасении. Оставив Гарафа с его буртасцами сдерживать напор русских, Сабан стремительно повел остальных домой. …Гараф же удерживал напор балынцев столько, сколько это было возможно. Адам-Тюряй, увидев, что бьется против булгар, выдвинул против них свежих артанских всадников, а сам отправился с балынцами к холму. Мамай, завидев его, бежал...»30.

 

Из отрывка мы видим, что булгары, вместе со своими союзниками буртасами принимали самое непосредственное участие в гуще сражения. Так же можно отметить весьма неприязненное отношение между булгарами и монгытами, приведшему к столкновению прямо в ходе Куликовской битвы. Согласно данным булгарского историка XV века Мохаммед-Амина, это название части монголо-язычных племен. По всей видимости, в войске Мамая они занимали привилегированное положение. Кто подразумевается под артанскими всадниками, понять трудно. Если верить словарю средневековых булгарских географических названий, помещенному в конце первого тома «Джагфар тарихы», Артан – это Литва. Следовательно, артанские всадники – воины литовских князей Андрея Ольгердовича Полоцкого и Дмитрия Ольгердовича Брянского, приведших свои полки под стяги Дмитрия Донского.

 

В заключении следует отметить, что участие булгар в Куликовском сражении, исходя из выше изложенного материала, вполне реально. Согласно «Казан тарихы», Сабан привел в Булгарию только третью часть тех, кто ушел с ним на поле Куликово31, и память об этом не могла не сохраниться в булгарских преданиях, ставших достоянием летописцев и народного фольклора.

 

 

 

Примечания:

 

 

 

1 ПРСЛ. Т. VIII. СПб., 1859. С. 34. Так же см.: ПСРЛ. Т. IV. Пг., 1915. Вып. 1. С. 311; Т. VI. СПБ., 1853. С. 147; Т. 11, 12. М., 1965. С. 46; XV. Пг., 1922. С. 139; Т. 25. М., 1949. С. 201; Т. 26. Л., 1959. С. 126; Т. 27. Л., 1962. С. 71; Т. 35. М., 1980. С. 49; Т. 42. СПб., 2002. С. 139

 

2  См.: Русские летописи. Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001. Т. 12. С. 508; ПСРЛ. Т. 30. М., 1965. С. 128; Т. 31. М., 1968. С. 80; Т. 34. М., 1978. С. 124.

 

3 ПСРЛ. Т. 37. Л., 1982. С. 34.

 

4 Егоров В.Л. Золотая Орда перед Куликовской битвой // Куликовская битва. М., 1980. С. 78.

 

5 Русские летописи. Воскресенская летопись. Рязань, 1998. Т. 2. С. 277.

 

6 Христианский мир и «Великая монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года / Пер. С.В. Аксенов и А.Г. Юрченко. Подгот. А.Г. Юрченко. СПб., 2002.

 

7. Воскресенская летопись. С. 219.

 

8 См.: Тихомиров М.Н. Бесермены в русских источниках // Исследования по отечественному источниковедению М.; Л., 1964. С. 52.

 

9 См.: Кельмаков В.К. Язык бесермян в системе удмуртских диалектов // XVII Всесоюзная финно-угорская конференция. Ижевск, 1987. Т. 1.

 

10  Белицер В.Н. К вопросу о происхождении бесермян // Тр. Института этнографии. М.; Л., 1947. Вып. 1.

 

11 Смирнов И.Н. Вотяки // Известия общества археологии, истории и этнографии Казанского университета. – Казань, 1890. Т. VIII. Вып. 2. С. 28.

 

12 См.: Иванова М.Г. Культурные и торговые связи северных удмуртов в X - начале XIII вв. // СА. 1974. № 4. С. 130.

 

13 См.: Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 51-56.

 

14 ПСРЛ. Т. VIII. СПб., 1858. С. 39.

 

15 См.: Ахметзянов М.И. Кипчакский компонент в этногенезе татар Поволжья и Приуралья // Идел. Казань, 1992. № 3-4.

 

16 Егоров В.Л. Указ. соч. С. 80.

 

17 См.: Смирнов А.П. Армянская колония города Булгара // Материалы  и исследования по археологии СССР. 1958, Вып. 61.

 

18 Бариев Р.Г. Волжские булгары: история и культура. СПб., 2005. С. 147.

 

19 См.: Давлешин Г.М. Волжская Булгария: духовная культура (домонгольский период Х –  начало ХIII вв.). Казань. 1990.

 

20 См.: Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу в 1131–1153 годах / Публ. А.Л. Монгайта и О.Г. Большакова. М., 1971.

 

21 Измайлов И.Л. Незаконнорожденные дети господ журналистов или о навязчивом шумеро-булгаризаторстве истории татар // http://www.tataroved.ru/publication/проп/9/

 

22 Нурутдинов Ф.Г.–Х. Несколько слов о своде // Бахши Иман Джагфар тарихы. Том I. Свод булгарских летописей 1680 г. Издание подготовлено Ф. Г.–Х. Нурутдиновым. Редакция вестника Болгария. Оренбург, 1993. С. 5, 6.

 

23 Булыгин И.А. Башкирские восстания // Советская историческая энциклопедия. Том 2. М., 1962. С. 120.

 

24 Нурутдинов Ф. Г.–Х. Указ. соч. С. 5.

 

25 Усманов А.Н., Юлдашбаев Б.Х. Башкирская автономная советская социалистическая республика // Советская историческая энциклопедия. Том 2. М., 1962. С. 187.

 

26 Львова З.А. Гази–Барадж тарихы (1229–1246 гг.). Вопрос о подлинности летописи // http://zlatalvova.narod.ru/Bolgaria/11/Gazi-Baradzh.htm

 

27 См.: Баранов И.А. Великая Болгария и Крым: итоги и проблемы изучения // Международная конференция "Византия и Крым". Севастополь, 6–11 июня 1997 г. Тезисы докладов. Симферополь, 1998.

 

28 Джагфар Тарихы. Т. 1. С. 217.

 

29 Там же.

 

30 Там же. С. 217-218.

 

31 Там же. 218.

 

 


Дата публикации: 01/12/2006
Прочитано: 5068 раз
Дополнительно на данную тему:
Взаимодействие Волжской Булгарии и Древней Руси
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ ОКСКИХ ВЯТИЧЕЙ
НОРМЫ ОБЫЧНОГО ПРАВА ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДОГОВОРОВ
Рязань и половцы
Функциональная структура средневековой дипломатии.
Дипломатия в системе государственного управления средневековых стран на примере дипломатической практики Волжской Булгарии (VIII – X вв.)
Принцип «разделяй и властвуй» в системе управления aнародами-сателлитами в дипломатической практике Византийской империи
Проблемы преподавания гуманитарных дисциплин в специализированных высших учебных заведениях Российской Федерации.
Политические и культурные связи Волжской Булгарии и Восточной Руси перед татаро-монгольским нашествием.
Попытка исламизации Киевской Руси: к вопросу социально-политических и культурных контактов Волго-Камской Булгарии и Руси в X в.

Назад | Начало | Наверх